Добавить в избранное


Рекомендуем:

Литературная сеть - поэзия, стихи, критика

o positive blood type and pregnancy

Анонсы
  • Собачье сердце гл. 8 >>>
  • Сны и тени... >>>
  • Не отходи от меня... >>>
  • Какие-то носятся звуки... >>>
  • Очарованный странник ч. 15 >>>


Новости
Раздел - Лирика конца 19 века. >>>
читать все новости

Аудиокнига поэзии в mp3


Все записи и отзывы


Случайный выбор
  • Собачье сердце гл. 7  >>>
  • Очарованный странник ч. 1  >>>
  • Шепот, робкое дыханье.  >>>

 
Рекомендуем:


Анонсы
  • Какая грусть! Конец аллеи >>>
  • Собачье сердце гл. 2 >>>
  • Очарованный странник ч. 13 >>>
  • Очарованный странник ч. 5 >>>
  • Очарованный странник ч. 1 >>>






Отцы и дети. гл 8

Автор оригинала:
Тургенев И. С.

 

Павел Петрович недолго присутствовал при беседе брата с управляющим,
высоким и худым человеком с сладким чахоточным голосом и плутовскими
глазами, который на все замечания Николая Петровича отвечал: "Помилуйте-с,
известное дело-с" - и старался представить мужиков пьяницами и ворами.
Недавно заведенное на новый лад хозяйство скрипело, как немазаное колесо,
трещало, как домоделанная мебель из сырого дерева. Николай Петрович не
унывал, но частенько вздыхал и задумывался: он чувствовал, что без денег
дело не пойдет, а деньги у него почти все перевелись. Аркадий сказал правду:
Павел Петрович не раз помогал своему брату; не раз, видя, как он бился и
ломал себе голову, придумывая, как бы извернуться, Павел Петрович медленно
подходил к окну и, засунув руки в карманы, бормотал сквозь зубы: "Mais je
puis vous donner de l'argent"* - и давал ему денег; но в этот день у него
самого ничего не было, и он предпочел удалиться. Хозяйственные дрязги
наводили на него тоску; притом ему постоянно казалось, что Николай Петрович,
несмотря на все свое рвение и трудолюбие, не так принимается за дело, как бы
следовало; хотя указать, в чем собственно ошибается Николай Петрович, он не
сумел бы. "Брат не довольно практичен, - рассуждал он сам с собою, - его
обманывают". Николай Петрович, напротив, был высокого мнения о практичности
Павла Петровича и всегда спрашивал его совета. "Я человек мягкий, слабый,
век свой провел в глуши, - говаривал он, - а ты недаром так много жил с
людьми, ты их хорошо знаешь: у тебя орлиный взгляд". Павел Петрович в ответ
на эти слова только отворачивался, но не разуверял брата.
______________
* Но я могу дать вам денег (франц.).

Оставив Николая Петровича в кабинете, он отправился по коридору,
отделявшему переднюю часть дома от задней, и, поравнявшись с низенькою
дверью, остановился в раздумье, подергал себе усы и постучался в нее.
- Кто там? Войдите, - раздался голос Фенечки.
- Это я, - проговорил Павел Петрович и отворил дверь.
Фенечка вскочила со стула, на котором она уселась с своим ребенком, и,
передав его на руки девушки, которая тотчас же вынесла его вон из комнаты,
торопливо поправила свою косынку.
- Извините, если я помешал, - начал Павел Петрович, не глядя на нее, -
мне хотелось только попросить вас... сегодня, кажется, в город посылают...
велите купить для меня зеленого чаю.
- Слушаю-с, - отвечала Фенечка, - сколько прикажете купить?
- Да полфунта довольно будет, я полагаю. А у вас здесь, я вижу,
перемена, - прибавил он, бросив вокруг быстрый взгляд, который скользнул и
по лицу Фенечки. - Занавески вот, - промолвил он, видя, что она его не
понимает.
- Да-с, занавески; Николай Петрович нам их пожаловал; да уж они давно
повешены.
- Да и я у вас давно не был. Теперь у вас здесь очень хорошо.
- По милости Николая Петровича, - шепнула Фенечка.
- Вам здесь лучше, чем в прежнем флигельке? - спросил Павел Петрович
вежливо, но без малейшей улыбки.
- Конечно, лучше-с.
- Кого теперь на ваше место поместили?
- Теперь там прачки.
- А!
Павел Петрович умолк. "Теперь уйдет", - думала Фенечка, но он не
уходил, и она стояла перед ним как вкопанная; слабо перебирая пальцами.
- Отчего вы велели вашего маленького вынести? - заговорил, наконец,
Павел Петрович. - Я люблю детей: покажите-ка мне его.
Фенечка вся покраснела от смущения и от радости. Она боялась Павла
Петровича: он почти никогда не говорил с ней.
- Дуняша, - кликнула она, - принесите Митю (Фенечка всем в доме
говорила вы). А не то погодите; надо ему платьице надеть.
Фенечка направилась к двери.
- Да все равно, - заметил Павел Петрович.
- Я сейчас, - ответила Фенечка и проворно вышла.
Павел Петрович остался один и на этот раз с особенным вниманием
оглянулся кругом. Небольшая, низенькая комнатка, в которой он находился,
была очень чиста и уютна. В ней пахло недавно выкрашенным полом, ромашкой и
мелиссой. Вдоль стен стояли стулья с задками в виде лир; они были куплены
еще покойником генералом в Польше, во время похода; в одном углу возвышалась
кроватка под кисейным пологом, рядом с кованым сундуком с круглою крышкой. В
противоположном углу горела лампадка перед большим темным образом
Николая-чудотворца; крошечное фарфоровое яичко на красной ленте висело на
груди святого, прицепленное к сиянию; на окнах банки с прошлогодним
вареньем, тщательно завязанные, сквозили зеленым светом; на бумажных их
крышках сама Фенечка написала крупными буквами: "кружовник"; Николай
Петрович любил особенно это варенье. Под потолком, на длинном шнурке, висела
клетка с короткохвостым чижом; он беспрестанно чирикал и прыгал, и клетка
беспрестанно качалась и дрожала: конопляные зерна с легким стуком падали на
пол. В простенке, над небольшим комодом, висели довольно плохие
фотографические портреты Николая Петровича в разных положениях, сделанные
заезжим художником; тут же висела фотография самой Фенечки, совершенно не
удавшаяся: какое-то безглазое лицо напряженно улыбалось в темной рамочке, -
больше ничего нельзя было разобрать; а над Фенечкой - Ермолов, в бурке,
грозно хмурился на отдаленные Кавказские горы, из-под шелкового башмачка для
булавок, падавшего ему на самый лоб.
Прошло минут пять; в соседней комнате слышался шелест и шепот. Павел
Петрович взял с комода замасленную книгу, разрозненный том Стрельцов
Масальского, перевернул несколько страниц... Дверь отворилась, и вошла
Фенечка с Митей на руках. Она надела на него красную рубашечку с галуном на
вороте, причесала его волосики и утерла лицо: он дышал тяжело, порывался
всем телом и подергивал ручонками, как это делают все здоровые дети; но
щегольская рубашечка видимо на него подействовала: выражение удовольствия
отражалось на всей его пухлой фигурке. Фенечка и свои волосы привела в
порядок, и косынку надела получше, но она могла бы остаться, как была. И в
самом деле, есть ли на свете что-нибудь пленительнее молодой красивой матери
с здоровым ребенком на руках?
- Экой бутуз, - снисходительно проговорил Павел Петрович и пощекотал
двойной подбородок Мити концом длинного ногтя на указательном пальце;
ребенок уставился на чижа и засмеялся.
- Это дядя, - промолвила Фенечка, склоняя к нему свое лицо и слегка его
встряхивая, между тем как Дуняша тихонько ставила на окно зажженную
курительную свечку, подложивши под нее грош.
- Сколько бишь ему месяцев? - спросил Павел Петрович.
- Шесть месяцев; скоро вот седьмой пойдет, одиннадцатого числа.
- Не восьмой ли, Федосья Николаевна? - не без робости вмешалась Дуняша.
- Нет, седьмой; как можно! - Ребенок опять засмеялся, уставился на
сундук и вдруг схватил свою мать всею пятерней за нос и за губы. - Баловник,
- проговорила Фенечка, не отодвигая лица от его пальцев.
- Он похож на брата, - заметил Павел Петрович.
"На кого ж ему и походить?" - подумала Фенечка.
- Да, - продолжал, как бы говоря с самим собой, Павел Петрович, -
несомненное сходство. - Он внимательно, почти печально посмотрел на Фенечку.
- Это дядя, - повторила она, уже шепотом.
- А! Павел! вот где ты! - раздался вдруг голос Николая Петровича.
Павел Петрович торопливо обернулся и нахмурился; но брат его так
радостно, с такою благодарностью глядел на него, что он не мог не ответить
ему улыбкой.
- Славный у тебя мальчуган, - промолвил он и посмотрел на часы, - а я
завернул сюда насчет чаю...
И, приняв равнодушное выражение, Павел Петрович тотчас же вышел вон из
комнаты.
- Сам собою зашел? - спросил Фенечку Николай Петрович.
- Сами-с; постучались и вошли.
- Ну, а Аркаша больше у тебя не был?
- Не был. Не перейти ли мне во флигель, Николай Петрович?
- Это зачем?
- Я думаю, не лучше ли будет на первое время.
- Н... нет, - произнес с запинкой Николай Петрович и потер себе лоб. -
Надо было прежде... Здравствуй, пузырь, - проговорил он с внезапным
оживлением и, приблизившись к ребенку, поцеловал его в щеку; потом он
нагнулся немного и приложил губы к Фенечкиной руке, белевшей, как молоко, на
красной рубашечке Мити.
- Николай Петрович! что вы это? - пролепетала она и опустила глаза,
потом тихонько подняла их... Прелестно было выражение ее глаз, когда она
глядела как бы исподлобья да посмеивалась ласково и немножко глупо.
Николай Петрович познакомился с Фенечкой следующим образом. Однажды,
года три тому назад, ему пришлось ночевать на постоялом дворе в отдаленном
уездном городе. Его приятно поразила чистота отведенной ему комнаты,
свежесть постельного белья. "Уж не немка ли здесь хозяйка?" - пришло ему на
мысль; но хозяйкой оказалась русская, женщина лет пятидесяти, опрятно
одетая, с благообразным умным лицом и степенною речью. Он разговорился с ней
за чаем; очень она ему понравилась. Николай Петрович в то время только что
переселился в новую свою усадьбу и, не желая держать при себе крепостных
людей, искал наемных; хозяйка, с своей стороны, жаловалась на малое число
проезжающих в городе, на тяжелые времена; он предложил ей поступить к нему в
дом в качестве экономки; она согласилась. Муж у ней давно умер, оставив ей
одну только дочь, Фенечку. Недели через две Арина Савишна (так звали новую
экономку) прибыла вместе с дочерью в Марьино и поселилась во флигельке.
Выбор Николая Петровича оказался удачным, Арина завела порядок в доме. О
Фенечке, которой тогда минул уже семнадцатый год, никто не говорил, и редкий
ее видел: она жила тихонько, скромненько, и только по воскресеньям Николай
Петрович замечал в приходской церкви, где-нибудь в сторонке, тонкий профиль
ее беленького лица. Так прошло более года.
В одно утро Арина явилась к нему в кабинет и, по обыкновению, низко
поклонившись, спросила его, не может ли он помочь ее дочке, которой искра из
печки попала в глаз. Николай Петрович, как все домоседы, занимался лечением
и даже выписал гомеопатическую аптечку. Он тотчас велел Арине привести
больную. Узнав, что барин ее зовет, Фенечка очень перетрусилась, однако
пошла за матерью. Николай Петрович подвел ее к окну и взял ее обеими руками
за голову. Рассмотрев хорошенько ее покрасневший и воспаленный глаз, он
прописал ей примочку, которую тут же сам составил, и, разорвав на части свой
платок, показал ей, как надо примачивать. Фенечка выслушала его и хотела
выйти. "Поцелуй же ручку у барина, глупенькая", - сказала ей Арина. Николай
Петрович не дал ей своей руки и, сконфузившись, сам поцеловал ее в
наклоненную голову, в пробор. Фенечкин глаз скоро выздоровел, но
впечатление, произведенное ею на Николая Петровича, прошло не скоро. Ему все
мерещилось это чистое, нежное, боязливо приподнятое лицо; он чувствовал под
ладонями рук своих эти мягкие волосы, видел эти невинные, слегка раскрытые
губы, из-за которых влажно блистали на солнце жемчужные зубки. Он начал с
большим вниманием глядеть на нее в церкви, старался заговаривать с нею.
Сначала она его дичилась и однажды, перед вечером, встретив его на узкой
тропинке, проложенной пешеходами через ржаное поле, зашла в высокую, густую
рожь, поросшую полынью и васильками, чтобы только не попасться ему на глаза.
Он увидал ее головку сквозь золотую сетку колосьев, откуда она высматривала,
как зверок, и ласково крикнул ей:
- Здравствуй, Фенечка! Я не кусаюсь.
- Здравствуйте, - прошептала она, не выходя из своей засады.
Понемногу она стала привыкать к нему, но все еще робела в его
присутствии, как вдруг ее мать Арина умерла от холеры. Куда было деваться
Фенечке? Она наследовала от своей матери любовь к порядку, рассудительность
и степенность; но она была так молода, так одинока; Николай Петрович был сам
такой добрый и скромный... Остальное досказывать нечего...
- Так-таки брат к тебе и вошел? - спрашивал ее Николай Петрович. -
Постучался и вошел?
- Да-с.
- Ну, это хорошо. Дай-ка мне покачать Митю.
И Николай Петрович начал его подбрасывать почти под самый потолок, к
великому удовольствию малютки и к немалому беспокойству матери, которая при
всяком его взлете протягивала руки к обнажавшимся его ножкам.
А Павел Петрович вернулся в свой изящный кабинет, оклеенный по стенам
красивыми обоями дикого цвета, с развешанным оружием на пестром персидском
ковре, с ореховою мебелью, обитой темно-зеленым трипом, с библиотекой
renaissance* из старого черного дуба, с бронзовыми статуэтками на
великолепном письменном столе, с камином... Он бросился на диван, заложил
руки за голову и остался неподвижен, почти с отчаяньем глядя в потолок.
Захотел ли он скрыть от самых стен, что у него происходило на лице, по
другой ли какой причине, только он встал, отстегнул тяжелые занавески окон и
опять бросился на диван.
______________
* в стиле эпохи Возрождения (франц.).
 

 
К разделу
Copyright ©Boris Lanin All rights reserved. Права на учебные материалы принадлежат Борису Ланину. Хрестоматийные материалы размещены для примера, если Вы заметили в них нарушение авторских прав, оставьте сообщение в гостевой книге.